«Мы потеряли героиню нашей планеты». Какой была жизнь защитницы шимпанзе Джейн Гудолл

Позже в документальном фильме National Geographic Джейн Гудолл объяснит свою мотивацию так: «Я хотела приблизиться к общению с животными как можно ближе, быть похожей на доктора Дулиттла. Я хотела двигаться среди них без страха, как Тарзан».

В то время ортодоксальная полевая практика ценила отстраненность. Наблюдатели давали животным номера, чтобы избежать эмоциональной предвзятости. Гудолл сделала прямо противоположное: она давала шимпанзе имена и подробно, почти как о людях, описывала их поведение.

Ее подход сочетал терпение, эмпатию и упрямство. Она часами, днями и месяцами молча сидела в лесу, ожидая, пока шимпанзе привыкнут к ней. Именно такой стиль работы установил новую планку в приматологии, превратив длительные полевые исследования с полным погружением в «золотой стандарт».

Позже Гудолл вспоминала, что в начале 1960-х ее обвиняли в антропоморфизме за использование таких слов, как «детство», «мотивация» и «личность».

Но это не помешало Джейн сделать открытие, навсегда изменившее науку.

Жизнь и война шимпанзе

Однажды Джейн увидела, как шимпанзе — она даст ему имя Дэвид Грейбирд (Сивобородый) — отрывает ветку, очищает ее от листьев и использует как инструмент для охоты на термитов. До тех пор считалось, что создавать орудия труда способен только человек. То наблюдение Джейн стерло грань между «нами» и «ими».

Луис Лики не замедлил с реакцией: «Теперь мы должны переосмыслить понятие инструмента, переосмыслить понятие человека или принять шимпанзе как людей».

Джейн продолжила документировать социальные паттерны жизни шимпанзе: охота, употребление мяса, союзы, альтруизм, горе и даже обман. Она доказала, что это не просто животные, управляемые инстинктами, а существа с уникальными характерами и эмоциями.

«Как мы должны относиться к этим существам, которые не являются людьми, но имеют так много человеческих черт? Как мы должны обращаться с ними? Конечно, с таким же уважением и добротой, как и к другим людям; и так же, как мы признаем права человека, мы должны признавать и права великих обезьян?», — говорила Джейн Гудолл.

Открытия Гудолл были слишком впечатляющими, чтобы оставаться только на страницах научных журналов. National Geographic профинансировал ее работу и отправил к ней нидерландского кинорежиссера и фотографа дикой природы Гюго ван Лавика — впоследствии он станет ее первым мужем.

Его фотография — Гудолл и детеныш шимпанзе по имени Флинт, которые протягивали руки друг к другу — в 1960-х годах облетела мировые СМИ. Джейн Гудолл никогда не стремилась быть знаменитостью, но ее образ — хвостик, шорты и рубашка — сделал девушку самым известным приматологом в мире.

Сообщество Касакела, которое изучала Гудолл, раскололось. Группа Кахама, отделившаяся на юге, состояла лишь из нескольких взрослых самцов и их самок. Самцы Касакела, оставшиеся на севере, начали нападать на территорию соседей. Это были не случайные стычки, а систематические, спланированные рейды на изолированных особей.

За четыре года все известные взрослые самцы Кахама были убиты или исчезли. Гудолл с ужасом наблюдала за организованными убийствами и даже случаями каннибализма, что шокировало и ее, и все научное сообщество.

«Часто я просыпалась ночью с ужасными картинами насилия в голове: взрослые шимпанзе с губами, замазанными кровью других; они выкручивали и ломали кости жертвы; мадам Би лежала, спрятанная под растительностью, медленно умирая от страшных ран, а ее десятилетняя дочь пыталась ее утешить, нежно ухаживая за ней и отгоняя мух», — вспоминала защитница шимпанзе.

Критики, в частности автор книги «Эгалитаристы» Маргарет Пауэр, утверждали, что подкармливание животных исследователями могло спровоцировать агрессию. Однако позже похожее поведение зафиксировали и в других популяциях, где вмешательство человека было минимальным — например, в Кибале (Уганда) и Махале (Танзания).

Как Джейн стала любимицей мира

Академический путь Гудолл был не менее бурным, чем ее естественнонаучная карьера. Она поступила в Кембридж на докторскую программу по этологии (науки о поведении животных) в 1962 году, даже не имея степени бакалавра.

Профессора сначала критиковали ее за то, что она давала шимпанзе имена и приписывала им эмоции. Однако результаты ее многолетних наблюдений в конце концов всех убедили. В 1966 году она стала доктором Гудолл, а ее диссертация «Поведение шимпанзе на свободе» стала знаковой в своей области.

Вторым мужем Джейн Гудолл стал Дерек Брайсон, за которого она вышла замуж в 1975 году, через год после развода с первым. Брайсон был важной фигурой в Танзании — членом парламента и директором национальных парков страны. Его влиятельная должность помогла Джейн защитить ее исследовательскую работу в Гомбе от бюрократических преград и угроз браконьерства. Впрочем, их брак продлился недолго. В 1980 году, всего через пять лет после свадьбы, Дерек Брайсон умер от рака.

Незадолго до этого, в 1977 году, «кроткая революционерка» основала Институт Джейн Гудолл (JGI) для защиты шимпанзе и их среды обитания. А в 1991 году — вместе с 12 танзанийскими старшеклассниками основала программу Roots & Shoots. Под руководством Джейн и разрослась в глобальную сеть в более чем 60 странах, охватывающую сотни тысяч молодых людей.

Гудолл стала голосом тех, кого не слышат: животных, лесов и будущих поколений. «Меньшее, что я могу сделать, — это говорить от имени тех, кто не может высказаться сам», — говорила защитница.

Поворотным моментом для нее станет конференция 1986 года «Понимание шимпанзе» в Чикаго, посвященная проблемам сохранения видов и содержанию приматов в неволе. По словам Джейн, она приехала туда как ученая, а уехала как активистка. В то же время Гудолл публично осудила жестокие практики в биомедицинских лабораториях, назвав увиденное черствым, и призвала прекратить инвазивные опыты на животных.

Даже в свои 80−90 лет Джейн Гудолл неутомимо путешествовала, выступала с лекциями, писала книги и призывала к действиям для защиты климата и биоразнообразия.

«Я ненавижу слышать, что „мы одолжили Землю у наших детей“; я ненавижу это, потому что это ложь. Мы не „одалживали“, мы воровали, и мы совершили так много ошибок, и это не задача молодых людей исправить это. Мы должны работать с ними, чтобы исправить это… мы держим вас за руку, чтобы вместе мы могли сделать это лучше».

Деятельность Джейн Гудолл получила мировое признание. В 2002 году ее назначили Посланницей мира ООН, в 2004-м она стала Дамой-командором ордена Британской империи.

А в этом году Джейн Гудолл получила высшую гражданскую награду США — Президентскую медаль Свободы. Принимая ее от Джо Байдена, она сказала: «Это признание отражает надежду и действия многих людей, которые вдохновляют и мотивируют меня ежедневно в твердом убеждении, что вместе мы можем и должны спасти мир природы для себя и будущих поколений».

Свои соболезнования выразили мировые лидеры и знаменитости. Политик Хиллари Клинтон написала: «Я буду очень скучать по ее мужеству и преданности делу расширения наших знаний о мире и сохранения его для будущих поколений».

Принц Уильям сказал, что мир потерял «чрезвычайный голос». «Ее безграничное любопытство, сочувствие и дух первопроходца изменили наше понимание природного мира. Она призвала нас всех изменить мир к лучшему и вдохновила меня и множество других людей работать над защитой нашей планеты».

А киноактер Леонардо Ди Каприо в Instagram написал: «Сегодня мы потеряли настоящую героиню планеты, вдохновение для миллионов и дорогую подругу. […] Мое последнее сообщение Джейн было простым: „Ты моя героиня“. Теперь мы все должны продолжить ее дело и защищать наш общий дом».

Джейн Гудолл оставила после себя не только научные открытия, но и наследие надежды и ответственности. Она научила мир, что наука неотделима от сострадания, а любознательность — от морального долга.

Как она сама говорила: «Давайте научимся жить в гармонии друг с другом — между людьми разных национальностей, культур и религий, а также между нами и Матерью-Землей. Мы стараемся вырастить семью молодых людей, которые выходят в мир с общими ценностями. Которые понимают, что, хотя мы можем выглядеть по-разному, иметь разный цвет кожи, разные культуры или носить разную одежду, — если мы грустим, мы плачем, и слезы у нас одинаковые. Если мы радуемся, мы смеемся, и смех у нас одинаковый».

«И в каждом из нас, где бы мы ни были, бьется одно и то же человеческое сердце».