ВСУ не остается в стороне. Как маленькие стартапы бросают вызов оборонным гигантам и меняют будущее военных технологий

Все началось еще с войны США во Въетнаме. Активные антивоенные протесты молодых американцев привели к тому, что университеты отказывались от сотрудничества с Министерством обороны, а стартапы Кремниевой долины того времени и вовсе практически перестали смотреть на рынок оружия как на возможность заработать.

В 2018 году тысячи сотрудников Google вышли на протест, чтобы их компания отказалась от сотрудничества с Пентагоном по разработке алгоритмов компьютерной обработки для анализа видеозаписей с дронов. Дело дошло даже до увольнений.

Компания сдалась — и сейчас рекомендации технологического гиганта исключают возможность использования их разработок в сфере искусственного интеллекта (ИИ) в военных целях. Кроме того, сразу несколько ведущих ученых этой сферы пообещали не работать над интеграцией ИИ в оружейную сферу.

То, что Кремниевая долина — сосредоточение лучших умов, технологий и стартапов в мире — уже более полувека практически не участвовала в разработке вооружения, дало свои «результаты».

США уже начинает уступать Китаю с точки зрения военных технологий, пишет The Economist. К примеру, большая часть симуляций военного конфликта вокруг Тайваня приводит к победе Китая, а в одном из докладов Конгресса в 2018 году и вовсе содержалось предупреждение, что США могут быть «разгромлені» Китаем во время битвы за Тайвань. Случись такое в реальности — и без того хрупкий баланс, соблюдаемый в нашем мире, был бы безвозвратно утерян.

Сейчас главный приоритет министерства обороны США — сократить технологический разрыв между двумя армиями. Для этого важно, чтобы лучшие разработчики работали с оружейными компаниями, отмечает Майкл Браун, возглавляющий отдел оборонных инноваций министерства.

Одна из главных проблем производителей оружия — нехватка программистов. Глобальные вызовы, с которыми сейчас сталкивается весь мир, постепенно делают оборонный сектор более приемлемым для сотрудничества в глазах технарей и стартаперов. Это происходит одновременно с осознанием внутри Пентагона, что сейчас США плохо подготовлены к тому, чтобы адаптироваться к войнам будущего.

Новые реалии оборонных бюджетов

Palantir Technologies, основанная бывшими инвесторами и сотрудниками PayPall, — прекрасный пример компании, которая адаптировалась к новым геополитическим реалиям. Долгое время ее единственным клиентом было ЦРУ, а сейчас более 50% оборота компании — это контракты с органами и спецслужбами разных стран.

Уже через две недели после начала войны в Украине, СЕО Palantir Алекс Карп написал открытое письмо, в котором призвал европейские страны сотрудничать с Кремниевой долиной, чтобы Европа «осталась достаточно сильной и могла противостоять угрозе иностранной оккупации». Сейчас важно финансировать именно технологические стартапы, чтобы они могли обеспечить армии своих стран современным оружием, утверждает Карп.

Его зов не остался незамеченным. После этого сразу несколько европейских стран связались с Palantir для дальнейшего сотрудничества. А затем начались более фундаментальные процессы.

30 июня НАТО объявило о создании инновационного фонда, который будет инвестировать в military-tech стартапы. «В течении 15 лет инновационный фонд НАТО будет помогать воплощать в жизнь технологии, которые трансформируют нашу безопасность», — отмечается в заявлении организации. Приоритетные направления — искусственный интеллект, анализ больших данных, автоматизация, квантовые и космические технологии.

О подобных программах объявили и в некоторых странах. Британцы планируют стать мировыми лидерами в области оборонного искусственного интеллекта и разработали для этого новую стратегию развития индустрии в стране. Германия создала специальный оборонный фонд с бюджетом в 100 млрд евро, цель которого — полное перевооружение Бундесвера. Делать это планируют, закупая истребители, беспилотники и наземную боевую технику, а также вкладывая миллиардные средства в свой морской флот и инновационные разработки.

Большие технологические компании уже некоторое время присматриваются к жирным оборонным контрактам, которые готово выписывать Министерство обороны США. Однако теперь на их хлеб все активнее претендуют маленькие компании и military-tech стартапы — ведь помимо безопасности оружейный рынок так или иначе может обеспечить их немалыми деньгами, пишет журнал MIT Technology Review.

Например, в феврале 2022 года компания Anduril, которая существует всего пять лет, получила десятилетний контракт на сумму $1 млрд, в рамках которого она будет разрабатывать автономные беспилотники, которые самостоятельно ориентируются в пространстве. Основатель компании — Палмер Лаки, дизайнер очков виртуальной реальности Oculus Rift и бывший владелец компании Oculus VR, которую в 2014 году выкупил Facebook за $2,3 млрд.

Тогда же калифорнийский стартап Skydio выиграл контракт, по которому Армия США закупит у компании дроны на $100 млн.

Palantir стал одной из нескольких компаний, которые разрабатывают новую концепцию системы JADC2 (Joint All-Domain Command and Control), которая позволит в режиме реального времени всем подразделениям американской армии обмениваться данными в единой сети, управляемой искусственным интеллектом.

В июле крупнейший производитель управляемых ракет в мире Raytheon заключил договор с компанией — разработчиком ПО c3.ai. Теперь компания будет разрабатывать ИИ для системы наведения ракет.

Такие крупные контракты отображаются и на венчурных инвесторах, которые все активнее вкладывают деньги в military tech. Если в 2013 году в эту область в США вложили около полумиллиарда долларов, то в 2021 году этот показатель вырос до $10 млрд.

Искусственный интеллект изменит весь мир — и особенно поле боя

Инвестиции в технологии — это основа будущей обороноспособности страны. «Мне нравится говорить, что биты могут быть так же важны, как и пули», — говорит заместитель министра обороны США Кэтлин Хикс в интервью Wired.

Китай, судя по всему, полностью разделяет эту точку зрения, ведь, согласно отчету Центра безопасности и перспективных технологий, китайская армия тратит как минимум $1,6 млрд в год на развитие ИИ.

Эти деньги в основном идут на улучшение алгоритмов, которые будут анализировать разведданные, обслуживать технику, вести информационную войну, а также улучшат навигацию и системы распознавания целей в автономном транспорте и беспилотниках.

Министерство обороны США запросило $874 млн на разработку технологий ИИ в 2022 году. За предыдущий год было потрачено $841 млн —- хотя общая сумма инвестиций за эти года несколько выше, уточняют составители отчета.

Европейские страны также все активнее смотрят в сторону искусственного интеллекта и других современных технологий.

Преимущество military-tech стартапов — их скорость. Главная проблема military-tech стартапов — их скорость.

Одно дело декларировать планы; совсем другое — воплощать их в жизнь. Стартапы привыкли жить в совсем другом ритме и специфика военных контрактов может подойти далеко не каждой компании.

Кэтрин Бойл, генеральный партнер венчурной компании Andreessen Horowitz, отмечает, что большинству разработчиков легче идти в быстрорастущие стартапы или в условный Google, а не в компании, которые ждут заказов от Министерства обороны, из-за чего не всегда могут гарантировать стабильную работу.

Кроме того, индустрия в целом пока что считается слишком сложной для многих компаний, а потому ниша в большей степени занята крупными подрядчиками, которые уже давно освоились в оборонном производстве.

Стартапам часто нужно быстро найти финансирование, чтобы приступить к непосредственной разработке своей концепции — и далеко не все из них доживают до момента, когда они могут это делать. MIT пишет, что многие компании и венчурные капиталисты были разочарованны невысокой скоростью получения одобрений, финансирования и общей коммуникации с военными министерствами.

Здесь важно не заблуждаться: убери слишком много рычагов контроля, и в руки солдат может попасть неисправная система; с другой стороны, можно продолжать делать все как раньше, и безнадежно отстать в технологическом плане. Перед каждой страной сейчас стоит серьезная миссия — найти баланс между этими двумя крайностями.

Сами компании также далеко не всегда могут дать то, что они обещают. Война — одна из самых непредсказуемых и сложных областей для развертывания инновационных и технологичных разработок.

Например, разработчики разных систем ИИ столкнулись с проблемой недостатка открытой информации — обычно алгоритмы тренируются на невероятно огромных массивах данных, в то время как в нашем мире (к счастью?) нет достаточного количества данных напрямую из боевых действий.

Стоит отметить, что ИИ уже отметился с лучшей стороны во время войны в Украине. Искусственный интеллект использовался для перехвата, прослушивания и расшифровки переговоров российских солдат и командиров; для идентификации мертвых россиян применялись технологии распознавания лиц, которые использовали базу из 10 млрд фотографий, собранных в соцсетях; кроме того ИИ поможет восстановить правосудие и идентифицировать убийц, насильников и мародеров из российской армии. Кроме того, некоторые дроны-камикадзе также управляются ИИ и корректируют свое движения по заданной цели.

Где находится Украина?

Украина сейчас отстает от общемирового тренда активного развития military-tech стартапов и участия небольших компаний в вооружении армии своей страны. Однако постепенно местные небольшие компании начинают работать в этом направлении — запросов на новые технологии у украинской армии есть очень много.

Основная преграда небольших military-tech стартапов — бюрократия. Вторая проблема — деньги.

Чтобы какая-то технология или разработка дошла до армии на официальном уровне, компания должна пройти военприемку — то есть огромное количество проверок, комиссий, испытаний. Это чрезвычайно долгий и сложный путь, на который у большинства компаний банально не хватит времени. Особенно сложным этот процесс становится во время военного положения.

Сейчас системы военприемки не позволят взять украинской армии на вооружение программный комплекс — только программно-апаратный, объясняет НВ Игорь Федирко, сооснователь военной школы Боривітер и Волонтерской оптической лаборатории. Это если бы вы не могли купить Windows и установить его на свой компьютер, а единственным законным способом получить ПО было бы купить ноутбук от Microsoft с предустановленным Windows.

К примеру, Кропива — программное обеспечение, разработанное конструкторским бюро Логика, используется различными подразделениями сухопутных войск ЗСУ, НГУ и ТРО. Это ПО позволяет координировать действия на поле боя разным структурам, автоматизирует некоторые задачи и позволяет передавать разведданные между батальонами или взводами всего за несколько секунд. Таким образом средства разведки, управления и огневого поражения объединяются в единую сеть, что значительно облегчает ведение боевых действий.

Однако на официальном уровне Кропива до сих пор не принята на вооружение, несмотря на то, что это ПО применяется с самого начала войны против России.

Сейчас в Украине есть два основных пути для компаний, которые хотят помочь армии своими разработками: коррупция или найм людей из военных структур, которые знают, как эти вопросы можно решить быстрее легальными путями, объясняет Федирко. «Без создания возможностей или упрощения процедур решения таких вопросов [военприемка — прим. НВ] любое развитие военных стартапов невозможно», — рассказывает он.

В Минцифры надеются улучшить условия для military-tech, перенося все больше услуг в цифровое пространство и приглашая компании регистрироваться в Дія.City.

Приобретение спутника ICEYE фондом Сергея Притулы — это большой плюс. Такие разработки как раз показывают перспективу, которую дает развитие частных компаний, ведь именно технологии меняют ход войны в нашу сторону.

В начале полномасштабной войны ЗСУ невероятно отставали от российской армии с точки зрения технологий. На сегодняшний день техническое преимущество ВСУ в том, что вооружение, которое поставляет Запад, намного лучше, чем у россиян. Фактически, сейчас Украина перепрыгивает сразу несколько поколений военных технологий и на ходу осваивает самые современные типы вооружения.

Сейчас в Украине нет условий, чтобы небольшие компании заходили на этот рынок и меняли его своими силами. Украинская система армии, несмотря на многие улучшения, до сих пор во многом устаревшая — и особенно это касается уровня юридического, который значительно усложняет «вход» в сферу ОПК для небольших бизнесов.

«С одной стороны — это [большое количество проверок, комиссий, стандартов и норм — прим. НВ] неплохо, но они [стандарты и проверки] совершенно не модернизируются из-за отсутствия людей, которые могут мыслить глобально», — говорит Федирко.

По его словам, единственная надежда, чтобы решить эту проблему быстро — копипаст законодательств в этой отрасли с Запада. Это помогло бы Украине сделать сразу несколько шагов навстречу технологическому будущему с небольшими компаниями, которые не только закрывают определенные потребности армии, но и разрабатывают инновационные технологии, работая на перспективу.

Есть ли свет в конце тоннеля?

Безусловно. У нас есть уникальная возможность догнать Запад с точки зрения вооружения, и постепенно Украина начинает двигаться в этом направлении. Если не с точки зрения законодательства (здесь все сложнее), то с точки зрения привлечения технологических компаний в сферу military-tech.

Сейчас проекты двойного назначения могут получить грант от Украинского фонда стартапов (USF) — и, хотя его размер невелик ($35 тыс.), это хороший маркер для дальнейшего поиска инвестиций. Стартапы, которые получат этот грант, будут иметь своеобразный «знак качества» от Фонда, который будет дополнительным маркером для инвесторов.

«Мы должны превратить нынешние сложные времена на возможности, трамплин для инновационного прыжка. У Украины есть шансы стать одной из топ-стран по развитию military tech, ведь у нас есть все составляющие успеха», — объясняет в комментариях для НВ Павел Карташов, директор USF.

В Минцифры отмечают, что на грант подались несколько десятков проектов, которые работают в сфере military-tech. Это стартапы, которые изготовляют дроны, программное обеспечение и продукты в сфере кибербезопасности.

«Развитие military-tech — наш приоритет на ближайшие годы. Уверен, что благодаря развитию этого направления появится больше стартапов, которые сделают нашу армию одной из самых технологичных в мире. В ближайшие годы это направление станет трендом по всему миру. Сейчас у нас есть шанс занять передовые позиции в этой области — вероятно, уже через 2−3 года мы можем оказаться в лидерах», — рассказал НВ Александр Борняков, заместитель Министра цифровой трансформации по вопросам развития IT.

Главное преимущество украинских военных стартапов — их разработки сразу же проходят проверку войной. Никакие симуляции, учения или испытания не сравняются с настоящей войной с точки зрения требований, а потому у украинских стартапов, которые получают прямой фидбек от военных, есть неоспоримое преимущество, которое в перспективе поможет им создать полезный продукт.

«Украина на собственном примере доказала себе и миру, что современные технологии могут быть таким же мощным оружием, как танки, ракеты или бомбы. Война заставила инноваторов искать новые решения не только во время войны, но и для послевоенного восстановления», — говорит Карташов.

Боевые действия, как бы парадоксально это не звучало, в какой-то степени позволяют украинским military-tech стартапам развиваться. Люди могут обходить бюрократию, утверждения и комиссии — новый дрон на фронт привозит волонтер, ВСУ работают с ним и говорят, что работает хорошо, а что плохо. Если же компания пойдет по традиционному пути, отмечает Федирко, то различные проверки, которые сейчас усложняются из-за военного положения, не дадут компании закончить разработку.

Война диктует свои условия, и обе стороны подстраиваются под нее. Многие модернизации происходят кустарным способом — например, Федирко отмечает, что у россиян на это есть картбланш. К примеру, украинская армия уже сбивает некоторые Орланы, собранные из запчастей с 3−4 разных беспилотников. Интересные примеры адаптации есть и со стороны ЗСУ — например, военный эксперт Томас Тайнер предполагает, что украинцы сумели сделать из Нептунов дальнобойную замену ракетам ATACMS для установки HIMARS.

Эксперты хвалят министра обороны Резникова как человека, который не противится изменениям. Армия — это чрезвычано сложная система, которая выстраивалась очень долгое время, а потому чтобы изменить ее ментальность, ментальность офицеров и генералов, нужно время.

Федирко объясняет это на простом примере: появляется какой-то инновационный продукт, который может помочь армии, созданный за деньги волонтеров. Он отправляется на фронт в небольшое подразделение, где его испытывают военные. После этого на эту технологию будут смотреть различные руководители батальона, бригады, полка — и пока технология пройдет все эти проверки и комиссии, у многих стартапов, которые привыкли к быстрой формуле «придумал-создал-вышел на рынок», ломается парадигма, и далеко не все готовы работать по этим правилам дальше.

«Нужно доказывать эффективность гражданских в военном секторе, что они могут создавать рабочие системы, вооружение, небольшие проекты, программные решения… Они просто будут намного эффективнее», — говорит эксперт. Сейчас, по его словам, у государства до сих пор существует большой скепсис относительно возможности разработки военных продуктов невоенными компаниями.

Тем не менее, война дала второй шанс стартапам, которые раньше потеряли финансирование — и теперь их разработка может воплотиться в жизнь, а не остаться исключительно на бумаге. К сожалению, сейчас в Украине нет какой-то государственной системы по работе с технологическими компаниями.

Однако работа в этом направлении ведется и, например, хакатон Drone Hackathon, грантовая программа от USF, в котором участвовали 150 команд — все это правильные шаги навстречу технологическому будущему армии.

Процесс запущен, он идет не так быстро, как бы всем хотелось, однако он не стоит на месте — и это уже успех. Украина входит в топ-10 стран мира по технологическим навыкам и компетенциям, а реалии войны только подтвердили этот результат. IT-индустрия стала одной из немногих отраслей, которая продолжает работать практически на полную мощность и поддерживать экономику страны. Партнеры также продолжают верить в украинский рынок и технологичные компании, и готовы и дальше инвестировать в расширение стартап-экосистемы.

Подобные платформы, на которых стартапы могут показывать свои разработки и прототипы, необходимы, ведь они помогают коммуницировать с компаниями, смотреть, что они делают, выделять финансирование и в целом выстраивать определенные отношения между гражданским и военным сектором.

Сейчас такое время, когда всем нужно готовое решение, однако работа над развитием military-tech стартап-культуры также очень важна, ведь высокотехнологические разработки в итоге могут стать основой для новых и комплексных решений проблем ВСУ.

Что у нас есть?

На вооружении ЗСУ уже есть сразу несколько систем, разработанных частными компаниями.

Компания Kvertus создает пушки-глушилки для дронов.

Есть сразу несколько комплексов РЭБ, которые конкурируют между собой — Нота и Буковель.

Компания Інфозахист также разрабатывает комплексы РЭБ и РЭР.

Компания UaRpa — это что-то вроде венчурного инвестора, которая вкладывает «даже в самые странные идеи», отбирая интересные рабочие проекты и предоставляя им свои ресурсы и связи.

Конечно же, нельзя забывать и о противотанковом ракетном комплексе Стугна-П, которая неплохо показала себя в этой войне, и о дронах.

«БПЛА — это термоядерная реакция, это очень хайповая тема, которая активно развивается. Про квадрокоперы вообще молчу — их собирают везде», — отмечает Федирко. Сейчас дроны делают и с возможностью сброса боеприпасов, и с различными камерами, и с защитой, и с направленными антеннами, и с ретрансляторами, и с обманками GPS — в общем, вариантов масса.

Кроме того, у нас есть Укрспецсистемс, которая делает PD-2, есть АРМИЯ SOS, которая делает Валькирию, есть Атлон Авиа, которая делает Фурию, есть DeViRo, которая делает Лелека-100, которая официально стоит на вооружении с мая 2021 года.

Все эти разработки — неидеальные. У них есть проблемы, недоработки и прочее. Однако они работают, постоянно улучшаются, их активно использует украинская армия — и вот мы уже сможем сказать что, фактически, гражданские компании закрывают потребности армии в беспилотниках, которые не только служат «глазами» ВСУ, но и могут наносить точечные удары с воздуха.

Огромное количество западного оружия, которое сейчас поступает в Украину одновременно усложняет и упрощает жизнь украинским стартапам и конструкторским бюро.

С одной стороны, им невероятно сложно конкурировать с разработками союзников. С другой — они могут посмотреть на это оружие, изучить его и понять дальнейший вектор своего развития.

«Когда у тебя еще есть понимание недостатков этой системы в современной войне — у тебя появляется экспертиза, которую ты можешь внедрять в свои разработки. У нас на руках есть все, кроме денег и веры в свои продукты. Найти сейчас финансирование в $1—1,5 млн в Украине на военный стартап практически нереально», — говорит Федирко.

К примеру, сейчас, учитывая весь хайп по беспилотникам, украинской армии очень нужны комплексы связи для БПЛА — и для коптеров, и для «крыльев». Это помогло бы ВСУ защищать технику от российской РЭБ, поскольку в этой составляющей российская армия традиционно сильна.

Украинские компании уже работают над технологичным решением этой проблемы и разрабатывают ИИ для беспилотников, который получает информацию со спутников, сравнивает данные, находит противника и автономно решает, куда ему лететь и что делать.

Именно в сфере БПЛА у Украины больше всего шансов стать в один ряд с мировыми технологическими лидерами. Развивать системы ИИ, имплементировать их в армию — это, хоть и разговор о далеком будущем, но именно это и может стать нашим приоритетом: Украина давно является одним из мировых лидеров в IT-сфере, а потому такие планы не являются чем-то нереалистичным.

Кроме того, Минцифры вместе с Генштабом ВСУ и Госспецсвязи реализуют проект «Армия дронов», в рамках которого они собирают деньги на закупку дронов, обучение военных операторов, ремонт БПЛА и хакатоны вроде вышеупомянутого Drone Hackaton, где могут появиться новые идеи для развития military-tech в Украине.

Полномасштабное наступление России показало миру, что лучшим сдерживающим эффектом для агрессоров является сила, ведь это единственный язык, который понимает агрессивная тоталитарная система.

«Сейчас мы получаем опыт и уроки, за которые платим потом и кровью, а потому мы обязаны правильно и быстро использовать их», — говорит Федирко.