Чаты под надзором. Почему государства запрещают глобальные мессенджеры в пользу собственных

Китай стал первопроходцем в создании национального мессенджера. Еще с 2017 года правительство усилило свой Золотой щит (эта система фильтрации интернет-контента также неофициально известна как Великий китайский файрвол), заблокировав WhatsApp и другие иностранные сервисы. По данным Reuters, главной причиной стало сквозное шифрование, которое не позволяло властям читать переписку пользователей.

Вместо этого китайские чиновники продвигали WeChat (или Weixin на внутреннем рынке) от компании Tencent. Он позиционировался как «суперприложение»: через него можно общаться, делать покупки, платить налоги, получать государственные услуги и даже записываться к врачу. Согласно отчетам Tencent Holdings, в прошлом году у WeChat было более 1,3 миллиарда активных пользователей ежемесячно.

WeChat тесно интегрирован с системами государственной цензуры и надзора. Исследования Citizen Lab Университета Торонто показали, что разговоры фильтруются по ключевым словам даже в аккаунтах, зарегистрированных за пределами Китая — другими словами, разговоры китайцев за рубежом также могут контролироваться. Модель Пекина доказала, как запрет глобальных мессенджеров создает не только рыночную монополию, но и мощный инструмент для слежки.

Цифровая изоляция России

РФ ускорила создание собственного национального мессенджера в этом году. До этого российские чиновники годами безуспешно боролись с Telegram — мессенджером от российского бизнесмена Павла Дурова, — который оставался популярным и среди обычных граждан, и среди оппозиции. Поворотным моментом стал июнь 2025 года, когда диктатор Владимир Путин подписал закон о создании государственного мессенджера, интегрированного с государственными службами.

Так появился мессенджер Max, созданный компанией VK по образцу китайского WeChat. Он сочетает обмен сообщениями с доступом к порталу госуслуг, банковским инструментам и развлекательному контенту.

Привлечение пользователей было быстрым, хотя и не совсем добровольным. К сентябрю 2025 года количество юзеров достигло 30 млн благодаря агрессивным стимулам. Мобильные операторы сделали трафик для Max бесплатным, а школы и вузы обязали использовать его как основной канал связи. А с 1 сентября 2025 года Max начали обязательно устанавливать на все смартфоны, продаваемые в России.

Параллельно российские власти начали ограничивать иностранные сервисы. Как пишет The Guardian, в августе Роскомнадзор заблокировал голосовые и видеозвонки в WhatsApp и Telegram, ссылаясь на борьбу с мошенничеством и терроризмом. В сети пользователи делились мнениями, что мошенничество в России происходит преимущественно через SMS и нерегулируемые колл-центры, поэтому эта мера была направлена скорее на то, чтобы заставить пользователей перейти на Max.

MediaSapiens отметило ироничный факт: российский мессенджер обозначает оккупированную часть Донецкой области как украинскую территорию — несмотря на то, что Россия незаконно включила Донецкую область в свой состав, внеся изменения в свою Конституцию. Как написал телеграм-канал Ateo Breaking, это обусловлено тем, что российские разработчики при создании мессенджера пользовались международным картографическим сервисом.

Зачем странам собственные мессенджеры

Китай и Россия действуют по похожему сценарию. Они отрезают граждан от мировых мессенджеров, предлагают вместо них местные аналоги, а затем встраивают эти приложения в свои системы надзора и управления. Оба правительства говорят, что делают это ради безопасности и суверенитета — но на самом деле просто усиливают свой контроль над информацией.

Для обычных людей это выглядит как выбор между удобством и приватностью. С одной стороны, становится проще, когда все сервисы — от платежей до школьных чатов — находятся в одном месте. С другой, личного пространства почти не остается. В таких авторитарных странах цифровые границы становятся не менее реальными, чем физические.

Но этот тренд не ограничивается Китаем и Россией. Похожие процессы происходят в странах Азии, Ближнего Востока и Африки. Их правительства также пытаются ограничивать глобальные мессенджеры и продвигать местные. Мотивы бывают разными: у кого-то — политический контроль, у кого-то — защита собственной экономики, а у кого-то — стремление к технологической независимости.

Показательным примером является Индия. Там WhatsApp пользуются более 500 млн человек, но правительство постоянно конфликтует с его владельцем Meta. Власти требуют, чтобы мессенджер мог идентифицировать автора любого сообщения. WhatsApp отказывается, объясняя, что для этого придется взломать сквозное шифрование. Параллельно индийские власти продвигают отечественные платформы, такие как Sandes и Koo. Они являются частью большой правительственной программы «Цифровая Индия», направленной на достижение «цифрового суверенитета». Однако, несмотря на официальную поддержку, они не очень популярны.

В Иране власти пошли еще дальше. Учитывая протесты 2017−2019 годов там заблокировали Telegram, которым пользовались около 40 миллионов иранцев, сообщает Центр по правам человека в Иране. Вместо него предлагались местные Soroush и Bale. Но, как писало BBC Persian, люди им не доверяли, потому что боялись слежки. В результате большинство начало пользоваться VPN, а местные приложения провалились.

Похожие тенденции наблюдаются и на Ближнем Востоке. В Объединенных Арабских Эмиратах звонки через WhatsApp и Skype ограничены, а власть побуждает людей переходить на одобренные государством приложения, например BOTIM. Как сообщает Financial Times, BOTIM интегрирован с местными телеком-операторами, что дает властям контроль, а компаниям — финансовую выгоду. Впрочем, и здесь многие жители обходят ограничения с помощью VPN.

А что в Украине?

На фоне авторитарных стран Украина является ярким исключением. Даже во время полномасштабной войны, требовавшей чрезвычайных мер безопасности, государство не заблокировало доступ к международным мессенджерам. Параллельно украинские разработчики создавали собственные приложения. Впрочем, они так и не получили массовой популярности.

Причина — прежде всего в силе привычки и глубокой интеграции украинцев в глобальные экосистемы. Telegram, Viber и WhatsApp являются стержнем ежедневного общения, а Facebook Messenger часто используется в рабочих сетях. Перетянуть такую аудиторию крайне сложно.

Несмотря на это, попытки создать собственный украинский мессенджер были. В 2022 году Госспецсвязи представила приложение Розмова — защищенный мессенджер, ориентированный прежде всего на военных. Он прошел проверку на уровень киберзащиты и появился в Google Play и App Store, хотя распространяется скорее в профессиональной среде, чем среди широкой аудитории.

В этот же период появился и стартап Dober, созданный предпринимателем Дмитрием Оберемко. Его особенностью стала анонимная регистрация без привязки к номеру телефона или электронной почты и обязательное сквозное шифрование, что должно было привлечь тех, кто ищет максимальной приватности.

Позже, в 2024 году, львовские айтишники представили мессенджер Bridge, который они разработали в свободное время и за собственные средства. Идея возникла во время блэкаутов, когда интернет был крайне нестабильным. Благодаря технологии WebSocket, сжатию данных и минимизации трафика Bridge позволяет общаться даже в условиях сверхслабого соединения.

Долгосрочный успех государственных приложений для общения остается под вопросом. В странах, где национальные мессенджеры навязывают силой, люди массово используют VPN, ищут другие зашифрованные альтернативы или даже возвращаются к старым методам связи, чтобы обойти ограничения. Впрочем, ясно одно: мессенджеры, которые когда-то были просто удобными программами в телефоне, сегодня превратились в ключевую арену в глобальной борьбе за информацию.