Органоидный аватар. Как американский биохакер планирует победить смерть

Еще в 2007 году Джонсон основал платежный стартап Braintree, помог ему вырасти в гиганта в сфере мобильных и онлайн-платежей. В 2013 году этот бизнес выкупил PayPal: сумма сделки составила около 800 миллионов долларов.

Та продажа дала Джонсону не только капитал, но и платформу, чтобы полностью себя «переизобрести». Вместо того, чтобы, как другие основатели из Кремниевой долины, гнаться за следующим успешным продуктом, он решил стать экспериментатором в области человеческого долголетия.

После продажи Braintree путь Джонсона разделился на два направления. Первое — это масштабные венчурные инвестиции: предприниматель в частности запустил фонд OS Fund для финансирования биотехнологий и нейронаук, а также основал компанию Kernel, создающую технологии для измерения активности мозга.

Вторым направлением стал Project Blueprint (Проект Чертежи) — программа экспериментов над собственным телом. Как мы писали ранее, Джонсон показал миру свой строгий режим, состоящий из ежедневных анализов, сканирований, диет, препаратов и процедур, которые, по его словам, должны «откатить» его биологический возраст. Как пишет Fortune, предприниматель тратит около 2 миллионов долларов в год, чтобы только оставаться молодым.

Сам Джонсон рассказывал, что после успеха Braintree пережил десятилетия страданий от переедания, пьянства и депрессии. Именно эти годы, по его словам, и стали катализатором для решения «спроектировать» лучшую биологию. «Моя конечная цель? Не умереть», — цитирует слова Брайана Джонсона The Guardian.

Что такое биохакинг

Как отмечает Medical News Today, термин биохакинг охватывает все: от простой коррекции привычек до инвазивных процедур и самостоятельных экспериментов, далеких от традиционной медицины. Цель биохакинга — продлить количество здоровых, функциональных лет жизни. А особенно радикальные биохакеры стремятся превратить самое биологическое старение в инженерную проблему, которой можно управлять.

Самый понятный для публики уровень биохакинга — это «лайфстайл» или «количественная оценка себя». Сюда входят фитнес-трекеры, отслеживающие сон и сердечный ритм, тестирование на уровень микроэлементов, интервальное голодание, персонализированные планы тренировок и т. д. Врачи чаще всего одобряют именно базовые вещи: регулярные упражнения, гигиена сна и диета с акцентом на растительной пище все еще считаются едва ли не самыми надежными «биохаками» для здоровья.

Следующий уровень — экспериментальный: различные добавки, гормональная модуляция и терапии, которые еще проходят испытания. А вот финальный уровень биохакинга скорее похож на научную фантастику: сенолитики (препараты, избирательно удаляющие стареющие, «поломанные» клетки), генные терапии для восстановления дисфункциональных путей в организме и инженерные клеточные терапии для «перезагрузки» функции тканей.

Если верить статье ученых Института Пастера (Франция), те же сенолитики уже перешли от исследований на мышах к ранним клиническим испытаниям на людях. Команда ученых во главе с В. Леларжом сохраняет осторожный оптимизм, но в то же время подчеркивает, что многие вопросы безопасности остаются нерешенными.

Существует толпа «грайндеров» и сторонников так называемой DIY-биологии (Do It Yourself, «сделай сам»). Это люди, которые вживляют себе под кожу RFID-чипы или даже пытаются самостоятельно редактировать собственные гены. Они создают небольшие общественные лаборатории, чтобы «демократизировать» биологию.

Журнал Nature и другие научные издания годами отслеживают этот тренд. С одной стороны свободный доступ к лабораторным инструментам может повысить общую грамотность и стимулировать инновации. Но в противовес это создает серьезные регуляторные проблемы и угрозы биобезопасности, когда люди начинают экспериментировать вне аккредитованных клинических или исследовательских учреждений.

Отдельным направлением стали состоятельные люди и хорошо финансируемые лаборатории, которые стирают грань между личной оптимизацией и настоящей наукой. Богатые «биохакеры» часто сочетают строгие программы измерений с доступом к врачам-экспериментаторам, частным клиническим испытаниям и биотехнологиям на ранних стадиях. Это может ускорить проверку гипотез, но в то же время несет огромные риски: вмешательства, которые прекрасно сработали на лабораторных моделях, часто терпят неудачу или вызывают непредвиденные последствия, когда их применяют к сложной биологии человека.

Что предлагает Джонсон

«Я собираюсь создать свой органоид-аватар», — написал Брайан Джонсон в соцсети X. «Тысячи миниатюрных Джонсонов, выращенных на чашках для клеточных культур, каждая из которых будет воспроизводить мою клеточную и органную биологию». По мнению предпринимателя, живая модель позволит проверять эффективность добавок, лекарств и питания до того, как это коснется его оригинального тела.

Цель Джонсона — не вырастить себе «запасное тело». Он предлагает предлагает использовать органоиды — это, по сути, модели тканей, выращенные в миниатюре, которые позволяют ученым исследовать человеческую биологию. По мнению биохакера, они уже стали надежным инструментом для моделирования развития, болезней и реакции на лекарства, не подвергая живого человека неизвестным рискам.

Как Джонсон представляет реализацию своей идеи? Согласно его заметке, лабораторный процесс таков: получить стволовые клетки из его тканей, создать «панели» органоидов, представляющих ключевые системы (печень, сердце, мозг и т. д.), провести на них массовые тесты для измерения токсичности и функциональных изменений. Далее — использовать компьютерные модели, чтобы собрать все эти сигналы в одно целое и решить, стоит ли вообще пробовать это вмешательство на его реальном теле.

«Берется образец крови, некоторые клетки выделяются (PBMC) и перепрограммируются в индуцированные плюрипотентные стволовые клетки (iPSC). Затем эти клетки размножаются в культурах. Используя специальные лабораторные методы и условия, их побуждают дифференцироваться и расти в мини-органы или органоиды. Эти органоиды несут мою точную ДНК», — объясняет Джонсон.

В теории, план Джонсона описывает вполне реалистичный процесс, который некоторые лаборатории используют уже сегодня — отдельные их исследования Джонсон прикрепил в своей заметке. «Мои органоидные аватары возьмут на себя тяжелую работу по выявлению и прогнозированию токсичности, вреда и вероятности эффективности» — уверяет Джонсон.

Впрочем, на практике существует пропасть между громкими заявлениями о победе над смертью и реальным состоянием науки. Сейчас органоиды — это мощные, но несовершенные приближения. Они хорошо моделируют определенное поведение клеток (особенно это касается некоторых опухолей и функций кишечника, печени или почек), но им не хватает полноценных систем целого организма. Они не имеют иммунной системы, у них нет кровеносных сосудов (васкуляризации) или сложных гормональных сигналов, действующих на большие расстояния.

Ученые также предостерегают, что создание " тысяч" сложных, хорошо изученных органоидов для одного человека будет невероятно дорогостоящим, технически сложным, а результаты будет трудно интерпретировать. Биоэтики же поднимают вопросы управления: например, органоиды мозга вызывают беспокойство относительно потенциального появления сознания. Кроме того, «аватары», созданные от пациентов, поднимают вопросы согласия доноров и конфиденциальности, поскольку они привязаны к клиническим и геномным данным конкретного человека.

Будет ли из публичного заявления Джонсона польза для доказательной медицины — зависит от того, сможет ли человечество вообще взять эту технологию под контроль: заставить всех играть по одинаковым, четким правилам и дать хоть какой-то равный доступ. Иначе биохакинг в его высшей фазе так и останется привилегией для VIP и их мечтаний.