Идеалы радикалов. Как американский историк развенчал миф о героической Спарте

Разрушение легенды

Майк Коул работал в береговой охране США и во время службы в американской силовой структуре в 2013-м издал роман о том, на каких мифах построен военный комплекс его страны.

Следующей его известной работой стала военно-историческая книга 2018 года «Легион против Фаланга», в которой автор представляет детальное описание экипировки, оружия, доспехов и тактики воинов Римского легиона и их противников.

Продолжением этой книги будет роман «Бронзовая ложь», в котором Коул представляет скептический взгляд на мифы о древней Спарте. Книга должна выйти в начале 2021-го, а пока ее автор и бывший сотрудник правоохранительных органов США рассказывает, на чем основаны его претензии к спартанцам.

«Я анализирую полный военный послужной список Спарты и доказываю, что они не были супер-воинами, какими их воспринимают, и что большинство людей считают, что их образы основаны на комиксе Фрэнка Миллера „300“, который затем был превращен в еще больший фильм Зака Снайдера», — рассказал Коул в подкасте Geek’s Guide to the Galaxy, который вышел пару недель назад.

Писатель и историк объясняет, что спартанцы слишком идеализированы, хотя в реальности им были присущи все человеческие черты, включая трусость, жадность и страх. Спартанцам приходилось иногда терпеть поражение, хотя они также были способны на героизм и подвиги.

По аналогии с известной фразой персидского посла из фильма «300 спартанцев», Коул говорит, что идея о мифических супер-воинах, которых никогда не существовало в реальности, — это безумие, и людям с недостатками гораздо легче объединиться вокруг такой идеи, черпая из нее вдохновение.

Американский писатель уверен, что символику спартанцев, как главных плохишей в мире, в современном мире присвоили себе правые радикалы, и это может быть очень опасно.

Несколько месяцев назад Майк Коул опубликовал свою статью под названием «Спартанский фетиш — это культурная опухоль», в которой он заявил, что мифы о древних воинах подогревают глобальное фашистское движение.

В частности, Коул вспоминает радикальную группу евроскептиков, которая называет себя «спартанцами», а некоторые медиа описывают их деятельность как «последний бой спартанцев».

Аналогичные группы, которые противостоят властям и иммиграционной политике государства существуют в США и других европейских странах, причем они также используют название спартанцев для описания своей активности.

Самое интересное то, что заявления о спартанском образе жизни, которые эксплуатируют эти политические силы, далеки от истины и являются в основном медийным мифом о воинах Спарты.

«Спартанцы, как говорит нам народная мудрость, были величайшими воинами в истории; на самом деле они проигрывали битвы довольно часто и разрушительно. Нам говорят, что они доминировали в Греции; им едва удалось одержать победу в Пелопоннесских войнах с вагонами персидского золота, а затем они растратили свою власть за один год. Мы слышали, что они убивали слабых или уродливых детей, хотя один из их самых знаменитых королей был косолапым», — пишет Майк Коул.

Писатель приводит исторические примеры, в которых спартанцам приходилось сдаваться своим врагам и даже объединяться с ними, — именно так было с теми же персами, которых безжалостно убивали спартанцы в известной экранизации.

Главный фейк

Помимо деконструкции образа спартанского воина, стоит также учесть, что самое известное Фермопильское сражение, которое легло в основу комиксов и фильмов о 300 спартанцах, на самом деле повествует о подвиге нескольких отрядов греческой армии, а не только об армии Спарты.

Кроме известных трех сотен спартанцев, персидской армии противостояли еще несколько тысяч греческих воинов, включая феспийцев и фиванцев. Вдобавок, за теми же спартанцами стоял греческий флот, который сдерживал персов, чтобы они не могли окружить своего врага.

Конечно, армия персидского царя Ксеркса численно превосходила греков в разы, но героизм спартанцев в этом сражении, мягко говоря, преувеличен.

Согласно древнегреческим историкам Геродоту и Диодору Сицилийскому, самих спартанцев действительно было около 300, но в их же работах указано, что греки послали к Фермопильскому ущелью около 5000−7000 воинов для защиты от персов.

Еще более важно то, что в этом сражении участвовали спартанские рабы, и именно они могут быть главным аргументом против героизма воинов Спарты.

Дело в том, что спартанское общество было рабовладельческим, и как и в других похожих обществах, здесь боялись взбунтовавшихся рабов. Некоторые историки предполагают, что именно этот фактор сыграл ключевую роль в высоком уровне милитаризации Спарты, а никак не атлетизм и мужество спартанских мужчин (которых не сбросили со скалы, естественно).

Иными словами, Спарта могла быть таким себе полицейским государством, в котором силовые структуры нужны в первую очередь для того, чтобы управлять рабами.

Майк Коул объясняет, что даже вопреки этим фактам, спартанский миф продолжает существовать и по сей день, являясь «катализатором как для расистских авангардов, так и для политических машин, которые обслуживают их».

Писатель считает, что эксплуатация этих мифов во многом помогла распространить «трампистское видение закрытой, гомогенизированной и милитаризованной Америки».

«Миф о Спарте, родившийся в Фермопилах, крепчал в течение тысячелетий и стал выносливее, чем тихоходки. Он хватается за повсеместную неуверенность в том, что мы слишком декадентские и слишком комфортные, недостаточно жесткие или дисциплинированные, и что возвращение к мифическим и давно утраченным стандарты воинственного самоотречения и монокультурной чистоты каким-то образом вернут нас к величию. В 2019 году он стал пугающим символом в культурной войне, которая все чаще связана с убийствами, террором и санкционированной дискриминацией», — пишет бывший сотрудник береговой охраны США.