«Все переплетено». Что такое теории заговора и как они работают — интервью с исследователем конспирологии Ильей Яблоковым

8 июня 2020, 20:00
НВ Премиум
Цей матеріал також доступний українською

Преподаватель британского Университета Лидса Илья Яблоков уже более 15 лет изучает теории заговора, которые снова находят сторонников по всему миру во время пандемии коронавируса.

НВ решил узнать у Яблокова, как не стать последователем подобных теорий, почему люди верят в даже самые абсурдные заговоры и какую роль Украина играет в конспирологической картине мире России, чему он посвятил отдельную главу своей книги Русская культура заговора.

Видео дня

— Вот какое определение вы даете понятию «теория заговора»: это способ восприятия реальности, основанный на том, что миром правят тайные силы. Давайте попробуем дать пару практических советов, как человеку не стать жертвой теорий заговора, — точнее, не поддаться влиянию, не стать их последователем.

— Прежде всего, конечно, нужно понимать, что теории заговора — это специфическая интерпретация, которая подразумевает некоторое количество логических ошибок. Я бы порекомендовал все-таки, когда мы слышим, смотрим, читаем теории заговора; когда нам кажется, что есть тайные силы, некий тайный клан, который преследует ухудшение нашей жизни или жизни других людей, мы всегда должны, как говорится в английском языке, «использовать пару щепоток соли», для того чтобы понять, чтобы оставаться более или менее объективным.

Единственное, что здесь может помочь, — это критическое мышление. Нельзя в таких случаях обобщать, нельзя сразу бросаться делать однозначные выводы, исходя, скажем, из своего собственного опыта. Хотя, с другой стороны, каким образом можно [заставить] человека, у которого есть какой-то травмирующий психологический или социальный опыт, воздержаться от обобщений или каких-то выводов, связанных именно с собственными вкусами и предпочтениями? Единственное, что я мог бы посоветовать экспертам, журналистам, академикам; тем, у кого более-менее есть доступ к медиа — заниматься просвещением, пытаться противостоять, как-то помогать людям осознавать, в чем проблемность этого контента и как избежать, например, того, чтобы люди делились таким контентом онлайн.

— Есть вопрос, который не дает мне покоя: если теории заговора настолько абсурдны (и часто гротескны), какими мы их видим, почему многие все равно в них верят, в том числе образованные люди? Если я не ошибаюсь, вы в одном из интервью и в своей книге говорили, что критерий рационального мышления часто не связан с образованием. Почему многие люди становятся сторонниками таких теорий?

— Потому что существуют разные теории заговора: действительно, есть абсолютно абсурдные теории заговора, которые совершенно не построены на каких-то базовых логических принципах; а есть теории заговора, которые вполне себе выглядят как реальные. Если речь идет о каких-то корпоративных интересах, крупных бизнес-интересах транснациональных компаний, о каких-то политиках, которые пытаются получить еще больше власти, то, условно говоря, перед глазами встанет Фрэнк Андервуд из сериала Карточный домик.

Поэтому здесь даже очень образованных людей нельзя винить. Есть вполне образованные люди, которые мне рассказывали, что они верят в теорию о том, что вирус появился из лаборатории. Спорить с ними я считаю довольно ненужным и не хочу, потому что у людей есть свои предпочтения, люди именно так видят этот мир. Теория заговора в демократических обществах, где все-таки есть свобода слова, свобода мысли, нет какого-то единомыслия, как в тоталитарном режиме — это своего рода проявление демократии, если хотите, это свобода самовыражения. Понятно, что в определенных случаях эта свобода может стать достаточно опасной и для других членов того же самого сообщества, — то есть [существует] прямая корреляция между верой в теории заговора и проявлением какой-то агрессивности. Но мы не можем здесь ничего сделать, к сожалению.

— То есть сторонники теории заговора более агрессивны?

— Да, есть исследования социальных психологов, которые показывают, что вероятность проявления агрессии людьми, которые верят в ту или иную теорию заговора, выше, чем теми, кто не верит.

— Допустим, ультраправые?

— Здесь это не важно, потому что агрессию можно проявлять по-разному, вы же понимаете. Агрессию можно проявлять в том числе и перепостами в соцсетях, снабженными какими-нибудь словами, оскорблениями и так далее. Я не вижу большой разницы между лозунгами какого-нибудь крайне правого, который желает смерти определенному этносу, и крайне левого, который желает смерти какому-нибудь политику, олигарху. Здесь принципиальной разницы нет, это все довольно опасный язык ненависти.

Я вернусь к точке зрения о том, что это все-таки вопрос об определенной свободе слова — свободе верить в то или иное, это определенное проявление демократии. Опять же, в стабильных демократических режимах — это здоровое проявление недовольства существующим консенсусом или существующим положением вещей. Поэтому, если бы мы находились в ситуации, когда у нас достаточно развито гражданское общество, есть сменяемость власти, есть определенные общественные дебаты, которые могут к чему-то привести, то мы могли бы сказать, что теории заговора вполне себе помогают нам понять, а в чем наши проблемы как общества.

В ситуации, когда политический режим авторитарный, конечно, это сложнее сделать, потому что как правило и оппозиция, которая находится в жесткой конфронтации с властями (пусть даже и не физической, а идеологической), очень часто применяет теории заговора именно для того, чтобы, с одной стороны, либо усилить свою собственную политическую легитимность; либо, с другой стороны, увеличить количество людей, которые придут ее поддержать в критический момент (например, когда возникнет какая-нибудь ситуация конфликта).

Митинг сторонников Трампа и других активистов против карантинных ограничений. На переднем плане протестующий держит плакат с надписью
Митинг сторонников Трампа и других активистов против карантинных ограничений. На переднем плане протестующий держит плакат с надписью "Конец близок" / Фото: REUTERS / Jonathan Ernst

Прекрасный пример: давайте посмотрим на украинский контекст, прямо первая сцена первой серии первого сезона сериала Слуга народа. Что мы видим? Мы видим троих каких-то очень богатых, очень властных людей, которые осматривают площадь в Киеве и занимаются чем? Делением власти. [Сериал] начинается с очень конспирологического месседжа, что вся политика в Украине есть дележ неких тайных сил. Вот, собственно, это очень мощный месседж.

— Как вы думаете, то, что в украинском обществе очень-очень силен этот разговор, дискурс о том, что всем управляют олигархи (это частично правда), такие настроения — это индикатор этой травмы, проблемы?

poster
Подписаться на ежедневную email-рассылку
материалов раздела Техно
Рассылка о том как технологии изменяют мир
Каждый понедельник

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X